" Нам есть чем гордиться!"- министр юстиции РФ Константин Чуйченко о новом СИЗО на 1000 мест в Казани!

Новое СИЗО для Казани строится на 15-га участке «за Жилплощадкой». Проект предусматривал замену старого СИЗО в историческом тюремном замке на улице Япеева. Следует ли воспринимать планы по возведению СИЗО по числу мест, почти в три раза покрывающих "дефицит", как сигнал о грядущем росте репрессий в Татарстане и подследственных?

Технической аргументацией власти, то есть официальным мотивом является замена старого переполненного СИЗО и обновление устаревшей инфраструктуры в рамках федеральной программы (2018–2026). Это «белая» риторика: гуманизация условий, разгрузка переполненных камер. Но увеличение вместимости ≠ гуманизация. Даже «современные» СИЗО позволяют держать больше людей в изоляции, иногда в заведомо политизированных делах. (контекст: масштабная федеральная программа по созданию мест). Причем, план проект обновления СМЗО и построение "нового" был спланирован еще в 2018 году. И, кстати, согласно федеральной программе, по всей россии будут построены 11 новых СИЗО с общим «дополнительным резервом» на ~11,2 тысячи мест.

Но при этом строительство крупных «резервных мощностей» повышает готовность системы к росту числа задержаний и «правоприменительных кампаний»,  наличие мест снимает политические барьеры к массовым задержаниям — то есть технически создаёт возможности для расширения оснований для репрессий, содержания под стражей, распространения «особых режимов», если политическое решение будет принято. Это также общий аргумент правозащитников, прозвучавший и в российских регионах. 

В любом случае, перенос СИЗО из центра в окраину очищает «лицо» города (реконструкция исторического корпуса на Япеева), снижая видимость репрессивной инфраструктуры в сердце города и позволяя власти утверждать «позитивный» имидж. Это удобно властям — а неудобно оппозиции, потому что исчезнет заметный символ (тюрьма в центре) для акций и внимания общества.

Непосредственно факт, что в новое СИЗО переводят сотрудников (Управления Федеральной службы исполнения наказаний) из старого СИЗО на Япеева имеет ряд негативных и тревожных последствий:

Перенос проверенной практики нарушений — сотрудники, имеющие опыт давления на заключённых и фабрикации уголовных дел, продолжают работать в новом, современном и более вместительном комплексе.

Усиление системного контроля — новые технологии видеонаблюдения, камеры с дистанционным управлением и современные блоки усилят эффективность этих сотрудников в реализации репрессивной практики.

Фабрикация дел — сотрудники, знающие как формально «закрыть» дела, могут применять старый опыт к новым категориям подследственных, включая политических активистов.  По данным правозащитных организаций, часть сотрудников СИЗО-1 Япеева ранее фигурировала в жалобах на пытки, незаконные побои и фальсификацию материалов уголовных дел.

    Таким образом, на фоне решение России о выходе из Европейской конвенции против пыток (ЕКПЧ, CAT) и, следовательно, снижении международного контроля над обращением с подследственными и заключёнными, а также закручивания репрессивной политики (расширение уголовной практики, ужесточение мер пресечения, увеличение числа политически мотивированных дел), строительство СИЗО выглядит не просто как инфраструктурное решение, а как расширение возможностей для давления на граждан.

Инфоотдел Комитета Независимости Татарстана

“We have something to be proud of!” — Russian Minister of Justice Konstantin Chuichenko on the new 1,000-bed remand prison (SIZO) in Kazan

A new remand prison for Kazan is being built on a 15-hectare site “beyond Zhilploshchadka.” The project envisages replacing the old remand prison located in the historic prison castle on Yapeeva Street. Should plans to build a SIZO with a capacity almost three times greater than the current “deficit” be interpreted as a signal of an impending increase in repression in Tatarstan and in the number of detainees?

The authorities’ technical justification—the official motive—is the replacement of an old, overcrowded SIZO and the modernization of outdated infrastructure under a federal program (2018–2026). This is the “white” rhetoric: humanization of conditions and relief of overcrowded cells. But increased capacity ≠ humanization. Even “modern” SIZOs make it possible to hold more people in isolation, sometimes in overtly politicized cases. (Context: a large-scale federal program to create additional detention capacity.) Moreover, the plan to renovate the existing SIZO and build a “new” one was formulated back in 2018. And, incidentally, according to the federal program, 11 new SIZOs will be built across Russia, creating a total “additional reserve” of approximately 11,200 places.

At the same time, the construction of large “reserve capacities” increases the system’s readiness for a rise in detentions and “law-enforcement campaigns.” The availability of places lowers political barriers to mass arrests—technically creating opportunities to expand grounds for repression, pre-trial detention, and the use of “special regimes,” should a political decision be made. This is also a general argument advanced by human rights defenders, voiced in various Russian regions.

In any case, relocating the SIZO from the city center to the outskirts “cleans up” the city’s image (through the reconstruction of the historic building on Yapeeva Street), reducing the visibility of repressive infrastructure in the heart of the city and allowing the authorities to promote a “positive” image. This is convenient for the authorities—but inconvenient for the opposition, as a prominent symbol (a prison in the city center) for protests and public attention will disappear.

The very fact that staff (of the Federal Penitentiary Service) from the old SIZO on Yapeeva Street are being transferred to the new facility entails a number of negative and alarming consequences:

• Transfer of entrenched abusive practices — employees with experience in pressuring detainees and fabricating criminal cases continue working in a new, modern, and larger complex.

• Strengthening of systemic control — new video-surveillance technologies, remotely controlled cameras, and modern units will enhance these employees’ effectiveness in implementing repressive practices.

• Fabrication of cases — staff who know how to formally “process” cases may apply old methods to new categories of detainees, including political activists. According to human rights organizations, some employees of SIZO-1 on Yapeeva Street previously appeared in complaints concerning torture, unlawful beatings, and falsification of criminal case materials.

Thus, against the backdrop of Russia’s withdrawal from the European Convention for the Prevention of Torture (ECHR/CAT) and the consequent reduction of international oversight of the treatment of detainees and prisoners, as well as the tightening of repressive policy (expansion of criminal practice, harsher preventive measures, and an increase in politically motivated cases), the construction of the SIZO appears not merely as an infrastructure decision but as an expansion of the state’s capacity to exert pressure on citizens.

Information Department of the Tatarstan Independente Committee