Аида Абдрахманова: «Борьба за независимость Татарстана — это вызов самой природе Российской империи»
Полномасштабное вторжение России в Украину заставило мир пересмотреть свои взгляды на природу российской государственности. Однако готовы ли международные партнёры поддержать не только восстановление территориальной целостности Украины, но и право народов на самоопределение внутри самой Российской Федерации?
Аида Абдрахманова, представитель движения за независимость Татарстана, руководительница Комитета Независимости Татарстана, рассказывает о результатах Крымской платформы в Стокгольме, закулисах движения за деколонизацию и объясняет, почему безопасность в Европе останется иллюзией без распада Российской империи.
Как вы оцениваете общий уровень международного внимания к теме колониальной политики Российской Федерации и национальным движениям, стремящимся к освобождению — в частности, Татарстану?
К сожалению, в большинстве случаев война России против Украины всё ещё считается исключительно «войной Путина». Именно этот нарратив активно продвигают так называемые российские либералы, которых принимают высшие чиновники демократических стран. Однако после полномасштабного вторжения, усиления национальных движений за рубежом и поддержки идеи деколонизации депутатами Верховной Рады Украины ситуация начала меняться.
Всё чаще в выступлениях международных политиков звучат термины «имперская война России» и «желание восстановить империю». Более смелые политики, с которыми мы взаимодействуем напрямую, больше не стыдятся говорить о нарушении прав нерусских народов, уничтожении народов и использовании народов в качестве пушечного мяса. Это положительный результат, но впереди предстоит много работы, чтобы сделать это понимание всеобщепринятым всем международным сообществом.
Какие изменения в подходах иностранных государств вы зафиксировали после участия в IV парламентском саммите Крымской платформы?
Можно отметить, что парламентская риторика стала жёстче и более скоординированной. Происходит переход от деклараций к конкретным мандатам. Северные страны, в частности Швеция, усиливают роль общественных защитников украинской повестки. Заметный сдвиг заключается в том, что международные институты перестали воспринимать вопрос Крыма исключительно как проблему Украины. Сейчас это рассматривается как часть глобального кризиса, связанного с агрессией, колониализмом и нарушениями международного права.
Какие реакции и оценки Крымской платформы вы получили от представителей Швеции и других дипломатов в Стокгольме?
Сам факт, что саммит проходит под патронажем шведского парламента, является мощным сигналом. Северные страны теперь активно участвуют в коалиции по деоккупации Крыма. Министр иностранных дел Швеции Мария Мальмер Стенергаард ясно дала понять, что цель саммита — прекращение оккупации Крыма — критически важна для европейской и глобальной безопасности. Президент Парламентской ассамблеи ОБСЕ Пере Жуан Понс Сампьетро также подчеркнул, что любое будущее мирное соглашение должно основываться на международном праве, а не на применении силы.
Есть ли готовность среди международных акторов увеличить поддержку нероссийских народов, находящихся под имперским давлением?
Готовность воспринимать жертв оккупации как целевые группы для защиты прав растёт. Это открывает пространство для добавления повестки дня защиты угнетённых народов внутри империи к «украинским» вопросам. Однако готовность поддерживать движения за национальное самоопределение или деколонизацию республик Российской Федерации пока не очевидна. Общественный акцент по-прежнему смещается на восстановление границ Украины и универсальные права человека. Повестка дня деколонизации самой России по-прежнему остаётся в зоне непубличной дипломатии.
Какие практические механизмы сотрудничества между движением за независимость Татарстана и участниками Крымской платформы могут быть разработаны в ближайшем будущем?
Крымская платформа была сосредоточена на Украине, поэтому вопрос Татарстана официально не был внесён в повестку дня. Такие темы требуют индивидуального, конфиденциального формата, чтобы избежать рисков для участников. Однако в будущем мы видим несколько направлений: мониторинг нарушений прав человека в Российской Федерации, создание каналов передачи доказательств репрессий международным правозащитным структурам и включение этих фактов в санкционные пакеты. Важной идеей является создание консультативных механизмов в национальных парламентах стран-участниц для противодействия империализму.
С точки зрения опыта Татарстана, какие факторы могут укрепить народы, борющиеся против российской оккупации?
Татары борются за восстановление независимости с XVI века. Опыт Татарстана и Ичкерии доказывает, что одной республике чрезвычайно трудно противостоять Москве. Ключевым фактором являются совместные действия всех республик и регионов, а также поддержка внешних союзников — стран, которым также угрожает российский империализм. Вместе мы сможем более эффективно донести миру истинную природу угрозы, а также прояснить ситуацию для наших соотечественников, которые всё ещё находятся под влиянием пропаганды.
Каковы внутренние настроения в Татарстане сегодня? Каков потенциал антиимперского движения?
Татарстан сохраняет сильную национальную идентичность и историческую память. Даже если это не всегда выражается публично, антиимперский потенциал существует. Кремль пытается продемонстрировать стабильность, но реальное настроение молодежи часто радикально отличается от официальных сообщений. Любые контакты и программы поддержки сейчас должны быть максимально осторожными, чтобы не подвергать людей опасности, но поддержка международных организаций значительно повышает видимость нашей борьбы.
Ощущает ли движение Татарстан поддержку со стороны Меджлиса крымскотатарского народа и других национальных организаций?
Да, у нас есть взаимная поддержка. Многие лидеры национальных инициатив по освобождению сегодня объединены общей целью. Несколько стран являются членами Лиги свободных наций, а также существуют дискуссионные площадки Форума свободных народов построссийского периода. Антиимперский блок наций, обладающий огромным опытом работы с государствами, порабощёнными Москвой после Второй мировой войны, также активно работает. Мы находимся в положении «вместе».
Какие шаги международных институтов могли бы наиболее эффективно ослабить российскую имперскую машину?
Только комплексный подход. Экономическое давление, дипломатическая изоляция и информационное влияние должны работать одновременно с поддержкой инициатив народов, угнетённых Москвой. Примером такой поддержки стала презентация проекта «Настоящие заключённые Путина» в Швеции этой весной. Мы ежедневно ведём объяснительную работу, чтобы в конечном итоге стать идеологическими вдохновителями документов, способствующих праву народов на самоопределение и ослаблению этой «фальшивой федерации».
Какую роль могут сыграть страны Северной Европы, учитывая их всё более жёсткую позицию по отношению к Российской Федерации?
Сегодня Северная Европа явно ощущает российскую агрессию: от шпионских сетей до авианалётов и закрытия аэропортов. Необходимость «доказать» истинную природу российской политики исчезла — реальность говорит сама за себя. Главный вопрос, стоящий перед европейцами: готовы ли они оставить будущие поколения постоянной угрозой в виде империи, которая всегда ищет мести? Больше нельзя будет «сидеть в стороне». Необходимы решительные шаги — не стоит бояться заглянуть в закрытые двери, особенно если за ними стоит системная угроза для всей Европы.
—
Интервью с Валентином Деменко, Стокгольм — Киев, 2025 для «Аргумента»
Aida Abdrakhmanova: “The Struggle for Tatarstan’s Independence Is a Challenge to the Very Nature of the Russian Empire”
Russia’s full-scale invasion of Ukraine has forced the world to reconsider its views on the nature of Russian statehood. But are international partners ready to support not only the restoration of Ukraine’s territorial integrity, but also the right of peoples to self-determination within the Russian Federation itself?
Aida Abdrakhmanova, a representative of the Tatarstan independence movement and head of the Tatarstan Independence Committee, speaks about the outcomes of the Crimean Platform in Stockholm, the behind-the-scenes work of the decolonization movement, and explains why security in Europe will remain an illusion without the dismantling of the Russian Empire.
How do you assess the overall level of international attention to the issue of the Russian Federation’s colonial policy and national movements striving for liberation—particularly Tatarstan?
Unfortunately, in most cases Russia’s war against Ukraine is still perceived exclusively as “Putin’s war.” This narrative is actively promoted by so-called Russian liberals, who are received by senior officials in democratic countries. However, after the full-scale invasion, the strengthening of national movements abroad, and the support for the idea of decolonization by members of Ukraine’s Verkhovna Rada, the situation has begun to change.
More and more often, international politicians use terms such as “Russia’s imperial war” and “the desire to restore an empire.” The more courageous politicians we work with directly are no longer afraid to speak about violations of the rights of non-Russian peoples, the destruction of entire nations, and the use of these peoples as cannon fodder. This is a positive development, but much work remains to make this understanding universally accepted by the entire international community.
What changes in foreign states’ approaches have you observed after participating in the 4th Parliamentary Summit of the Crimean Platform?
Parliamentary rhetoric has become tougher and more coordinated. There is a shift from declarations to concrete mandates. The Nordic countries, Sweden in particular, are strengthening the role of public advocates of the Ukrainian agenda. A notable change is that international institutions no longer perceive the issue of Crimea solely as a Ukrainian problem. It is now viewed as part of a global crisis related to aggression, colonialism, and violations of international law.
What reactions and assessments of the Crimean Platform did you receive from representatives of Sweden and other diplomats in Stockholm?
The very fact that the summit was held under the auspices of the Swedish parliament is a powerful signal. The Nordic countries are now actively participating in the coalition for the de-occupation of Crimea. Swedish Foreign Minister Maria Malmer Stenergard made it clear that the summit’s goal—ending the occupation of Crimea—is critically important for European and global security. The President of the OSCE Parliamentary Assembly, Pere Joan Pons Sampietro, also emphasized that any future peace agreement must be based on international law, not on the use of force.
Is there readiness among international actors to increase support for non-Russian peoples under imperial pressure?
The willingness to perceive victims of occupation as target groups for human rights protection is growing. This opens space for adding the agenda of protecting oppressed peoples within the empire to “Ukrainian” issues. However, readiness to support movements for national self-determination or the decolonization of the republics of the Russian Federation is not yet evident. Public attention remains focused on restoring Ukraine’s borders and universal human rights. The agenda of decolonizing Russia itself still remains in the realm of non-public diplomacy.
What practical mechanisms of cooperation between the Tatarstan independence movement and participants of the Crimean Platform could be developed in the near future?
The Crimean Platform has been focused on Ukraine, so the issue of Tatarstan was not officially included on the agenda. Such topics require an individualized, confidential format to avoid risks for participants. However, we see several future directions: monitoring human rights violations in the Russian Federation, creating channels for transferring evidence of repression to international human rights institutions, and including these facts in sanctions packages. An important idea is the creation of consultative mechanisms within national parliaments of participating countries to counter imperialism.
From Tatarstan’s experience, what factors can strengthen peoples fighting against Russian occupation?
The Tatars have been fighting to restore independence since the 16th century. The experience of Tatarstan and Ichkeria shows that it is extremely difficult for a single republic to confront Moscow alone. The key factors are joint actions by all republics and regions, as well as support from external allies—countries that are also threatened by Russian imperialism. Together, we can more effectively convey to the world the true nature of this threat and also clarify the situation for our compatriots who are still under the influence of propaganda.
What are the internal sentiments in Tatarstan today? What is the potential of the anti-imperial movement?
Tatarstan maintains a strong national identity and historical memory. Even if this is not always expressed publicly, anti-imperial potential exists. The Kremlin attempts to demonstrate stability, but the real mood of young people often differs radically from official narratives. Any contacts and support programs must now be extremely cautious so as not to endanger people, but support from international organizations significantly increases the visibility of our struggle.
Does the Tatarstan movement feel support from the Mejlis of the Crimean Tatar People and other national organizations?
Yes, we have mutual support. Many leaders of national liberation initiatives today are united by a common goal. Several countries are members of the League of Free Nations, and there are also discussion platforms such as the Forum of Free Peoples of the Post-Russian Period. An anti-imperial bloc of nations with extensive experience working with states enslaved by Moscow after World War II is also actively operating. We are in this together.
What steps by international institutions could most effectively weaken the Russian imperial machine?
Only a comprehensive approach. Economic pressure, diplomatic isolation, and informational influence must work simultaneously with support for initiatives of peoples oppressed by Moscow. An example of such support was the presentation of the project “Putin’s Real Prisoners” in Sweden this spring. We conduct explanatory work on a daily basis in order to eventually become the ideological inspirers of documents that promote the right of peoples to self-determination and weaken this “fake federation.”
What role can the Nordic countries play, given their increasingly tough stance toward the Russian Federation?
Today, Northern Europe clearly feels Russian aggression—from espionage networks to airspace violations and airport closures. The need to “prove” the true nature of Russian policy has disappeared—the reality speaks for itself. The main question facing Europeans is whether they are ready to leave future generations with a permanent threat in the form of an empire that is always seeking revenge. It will no longer be possible to “sit on the sidelines.” Decisive steps are needed, and one should not be afraid to look behind closed doors, especially when a systemic threat to all of Europe lies behind them.
—
Interview by Valentyn Demenko,
Stockholm – Kyiv, 2025, for Argument
Information Department of the Tatarstan Independence Committee
Комментарии
Отправить комментарий