КАМАЗ, награды и тишина: как власть в "метрополии" маскирует проблемы под блеском медалей.

Версия первая- военный заказ.

История с резкой отменой трёхдневки на «КАМАЗе» и почти синхронным присвоением Сергею Когогину звания Героя Труда выглядит не просто как странное совпадение — это демонстрация того, как "метрополия в лице Москвы" решает свои накопившиеся проблемы в своих колониях: не реформами, а показухой.

Государство тушит кризисы не решениями, а орденами

Завод, который ещё вчера падал в пропасть:

• жалобы на спад производства,

• зависимость от Китая,

• нерентабельность,

• переход на сокращёнку.

И вдруг — волшебное «всё нормально» после визита Кокогина к Мишустину. Производство оживает, график нормализуется, руководитель получает высшую награду.

Но где объяснения? Где экономические основания? Где данные по заказам? Их нет. Есть только привычная бюрократическая формула: «Присвоить. Отметить заслуги. Поддержать».

Камеры выключены — значит, военный заказ

Если заказ был бы гражданским — об этом бы громко сообщили.

Если бы решение было рыночным — показали бы цифры.

Если бы завод «подняли» благодаря реформам — это было бы развито в официальной риторике.

Но когда:

• решение принимается резко,

• детали скрываются,

• комментариев нет,

• а "центр" в лице премьера Мишустина вмешивается лично —
  тогда всё обычно сводится к одному: военное производство и продолжение войны.

Это не догадка, это логика всей российской промышленной политики последних лет: гражданская  экономика стагнирует, тогда как военная промышленность продолжает расти. И в этом контексте татарстанский «КАМАЗ», встраивается в эту модель, нравится ему это или нет.

Награда Когогину — сигнал не обществу, а бюрократии

Это не признание заслуг. Это демонстрация лояльности  и подтверждение "статуса - кво".

Медалью героизируют не реальное развитие производства, а четкое подчинение "центру".

Особенно когда предприятие находится в самом тяжёлом состоянии за десятилетия.

По сути, власть говорит:

«Проблемы не обсуждать. Мы сами решим, что тут происходит.»

И чтобы никто не задавал лишних вопросов — руководителя обвешивают наградами. Так проще управлять вертикалью, чем признавать провалы промышленной политики в своих многочисленных колониях, а в данном случае в Татарстане.

Что скрывается за этим

За всей этой декоративной «стабилизацией» стоят две вещи:

1. Центральная власть вручает награды там, где должна бы спрашивать за провалы.

Но персональная ответственность исчезла из российской управленческой системы.

2. Российская экономика построенная на колониальной системе "Метрополия - Колония" скатывается в экономику военного назначения, где промышленность существует не по рыночной логике, а по приказу с "центра".

Если "премьер" решит — завтра будет пятидневка. Если решит иначе — снова трёхдневка.

Всё это — не "промышленное развитие" или "технологический успех", а мобилизационная лихорадочная агония империи, находящиеся на своем историческом закате.

Отмена "трёх днёвки", "секретность" вокруг заказов, "молчание" властей и "награда" Когогину — это не история об успехе о «восстановлении производства» или "технологического успеха", а признак того что смерть "империи зла россии"  близка ...

Инфоотдел Комитета Независимости Татарстана

KAMAZ, awards and silence: how the authorities in the “metropolis” mask problems with the glitter of medals

Version One — a military order

The story of the abrupt cancellation of the three-day workweek at KAMAZ and the almost synchronous awarding of the title Hero of Labor to Sergey Kogogin looks not like a strange coincidence, but like a demonstration of how the “metropolis, embodied by Moscow,” solves its accumulated problems in its colonies: not through reforms, but through spectacle.

The state puts out crises not with solutions, but with orders

A plant that only yesterday was falling into the abyss:

• complaints about a production decline,

• dependence on China,

• unprofitability,

• a shift to reduced working hours.

And suddenly — a magical “everything is fine” after Kogogin’s visit to Mishustin. Production revives, the schedule normalizes, and the manager receives the highest state award.

But where are the explanations? Where is the economic rationale? Where are the order figures? There are none. There is only the familiar bureaucratic formula: “Award. Recognize merits. Provide support.”

Cameras off means a military order

If the order were civilian, it would have been loudly announced.
If the decision were market-based, figures would have been shown.
If the plant had been “revived” through reforms, this would have been elaborated in official rhetoric.

But when:

• the decision is made abruptly,

• details are concealed,

• there are no comments,

• and the “center,” in the person of Prime Minister Mishustin, intervenes personally —

then it usually boils down to one thing: military production and the continuation of the war.

This is not a guess; it is the logic of Russia’s industrial policy over recent years: the civilian economy stagnates, while the military-industrial complex continues to grow. In this context, Tatarstan’s KAMAZ is being built into this model, whether it likes it or not.

Kogogin’s award is a signal not to society, but to the bureaucracy

This is not recognition of achievements. It is a demonstration of loyalty and confirmation of the status quo.
The medal glorifies not real industrial development, but strict subordination to the “center.”

Especially when the enterprise is in its most difficult condition in decades.

In essence, the authorities are saying:

“Do not discuss the problems. We will decide ourselves what is happening here.”

And so that no one asks unnecessary questions, the head of the enterprise is showered with awards. This is easier for managing the vertical of power than admitting the failures of industrial policy in its numerous colonies — in this case, in Tatarstan.

What lies behind this

Behind all this decorative “stabilization” lie two things:

1. The central authorities hand out awards where they should be demanding accountability for failures.
   Personal responsibility has disappeared from Russia’s management system.

2. The Russian economy, built on the colonial system of “Metropolis–Colony,” is sliding into a military-purpose economy, where industry exists not according to market logic, but by orders from the “center.”

If the “prime minister” decides, tomorrow there will be a five-day workweek. If he decides otherwise, it will be a three-day one again.
All this is not “industrial development” or “technological success,” but the feverish mobilization agony of an empire in historical decline.

The cancellation of the “three-day workweek,” the “secrecy” around orders, the “silence” of the authorities, and the “award” to Kogogin are not a story of success, of “production recovery,” or of “technological achievement,” but a sign that the death of the “evil empire of Russia” is near.

Information Department of the Tatarstan Independence Committee